Противники «глобализации» предпочитают называть этот термин эвфемизмом, то есть, идеологической конструкцией, специально созданной, чтобы прикрыть собой проект создания некоего зловещего «Нового мирового порядка» и всей связанной с ним мифологии. Главной целью этого нового «орднунга» считается обеспечение прямого доступа «золотого миллиарда» к минеральным и людским ресурсам стран третьего мира. Иначе говоря, многие воспринимают глобализацию именно в качестве синонима колонизации, но уже на совершенно новом, еще более зловещем уровне, где вместо английских канонерок и пиратских бригов фигурируют американские атомные авианосцы и рычаги финансового давления крупных транснациональных корпораций.

Описывать кошмарные видения глобализации, исторгаемые защитниками старого мира можно довольно долго, но лучше всех идеологические установки «антиглобалистов» сформулировал, пожалуй, советский экономист Цикунов: «Развитые страны, сохраняя для своего населения высокий уровень потребления, будут военными и экономическими мерами держать остальной мир в промышленно неразвитом состоянии в качестве сырьевого придатка и зоны сброса вредных отходов. Население этих "замороженных" в своем развитии стран в условиях бедности деградирует и никакой функциональной ценности для "первого мира" не представляет, создавая, в то же время, глобальные социальные проблемы. Это население должно быть сокращено с помощью целой системы новых социальных технологий».

В принципе, идеология изоляционистов в чем-то сродни лозунгам, выдвигавшимся героями Ивана Ефремова в романе «Час быка»: в них слишком много... даже не «человеческого», нет. Скорее, в них слишком много от комплексов параноидального психопата, уверенного, что окружающие только и думают, как бы поработить его самого, а заодно и прибрать к рукам его супругу. Можно было бы сказать, что эти люди просто меряют других по себе, но все же попробуем проанализировать эти утверждения по порядку.

Миф первый: «Богатые становятся еще богаче, а бедные – еще беднее» (К. Маркс)

Левые строят свои пророчества, основываясь на собственном понимании концепции «мирового гомеостаза», то есть, системы, самостоятельно поддерживающей себя в равновесном состоянии. С их точки зрения, в своем «естественном» состоянии, такая система не может быть равновесной по определению и даже относительно кратковременное равновесие может быть достигнуто лишь локально, в то время как в других областях (и в первую очередь – на периферии) возмущения многократно возрастают, повергая обитающие там народы в пучины кризисов и усиливая нищету. Периферия, таким образом, выступает в роли «буферных емкостей», в которые «сбрасываются» все «капиталистические противоречия», а в обратном, центростремительном, направлении из страны выкачиваются дешевые природные ресурсы, которые выкупаются у стран периферии не по рыночной, а по их природной стоимости. Под «природной» стоимостью понимается, что цена ресурса равна нулю плюс стоимость его добычи (амортизация горно- и нефтедобывающего оборудования, взятки «полицаям» из марионеточных правительств, расходы на подавление национально-освободительных восстаний, содержание «эскадронов смерти» для устранения лидеров народного сопротивления). По мере того, как эти «буферные емкости» переполняются, а колонизированные страны превращаются в пустыни с истощенной экологической системой, разоренным и спившимся народом, их просто бросают на произвол судьбы и создают новые «резервуары кризисов» на территории других государств, которых пока не коснулась цивилизующая рука Запада.

Такой сценарий, учитывая созданный за десятилетия Холодной войны «образ врага», выглядит вполне разумным и логичным. Более того, он даже активно претворялся в жизнь в XV-XIX веках испанцами, англичанами, голландцами, американскими колонистами в Северной Америке. Даже сейчас его продолжают претворять в жизнь на российском Крайнем Севере, где бесчисленные нефтяные, алмазные, алюминиевые и газовые короли ежегодно выкачивают из ненецких, якутских, чукотских земель многомиллиардную ренту, все так же расплачиваясь с туземцами огненной водой, ружейными патронами и триппером. История продолжается, но имеет ли она какое-либо отношение к глобализации?

Статистические данные показывают, что в период с 1965 по 1997 годы доля 10% населения Земли, входящих в беднейшую ее часть в мировом доходе возросла с 0,3 до 0,5 процента. Не бог весть, какой процент, разумеется, но за 32 года даже в относительных выражениях рост составил почти 170%. Разница между доходами богатейших и беднейших десяти процентов населения сократилась со 160 раз в 1965 до 127 раз в 1997. И это притом, что «золотой миллиард» все эти годы тоже не стоял на месте и достаточно быстрыми темпами наращивал свое экономическое благополучие. Число людей, живших менее чем на один доллар в день (черта бедности по методологии ООН) в течение 1990-1998 годов сократилось на сто миллионов, хотя и по сей день остается чудовищно огромным: 1,200,000,000 человек. Но здесь следует отметить, что подавляющее большинство жителей, живущих за чертой бедности, как раз не относятся к числу стран, попавших под «джаггернаутову колесницу» глобализации. В массе своей – это аграрные страны Черной Африки, вырвавшиеся из-под пресловутого «бремени белого человека» и принявшиеся было строить социализм, но тут же увязшие в болоте коррупции, племенных войн и межфракционных разборок между бандами марксистов-практиков, по-разному трактующих третий абзац четвертой главы первого тома «Капитала».

Между тем, как показывает практика, те страны, что отнеслись к включению в международную систему разделения труда не как к очередной порции гуманитарной «халявы» и не как к нашествию белых колонизаторов, но расценили этот факт как величайший шанс, который не должен быть упущен, чувствуют себя гораздо лучше своих изолировавшихся соседей. В качестве примера можно привести Южную и Северную Кореи, Польшу и Беларусь, Кувейт и Ирак, Мозамбик и Алжир. При желании, список можно продолжить.

Миф второй: «Запад, подобно средневековому сюзерену, строит вокруг себя крепостную стену, дабы не допустить свободного притока голодной рабочей силы»

Идеологи изоляционизма основывают это утверждение, ссылаясь на образное выражение Жака Аттали, введшего в геополитический оборот образ «Запада как гетто» или «Запада как крепости». Предполагается, что во имя сохранения собственного общества всеобщего благоденствия, поддержания полной занятости и удержания на нынешнем уровне необыкновенно высоких доходов своего пролетариата, западные страны заинтересованы в максимальном ограничении принципа свободного передвижения рабочей силы. По их выкладкам, открытие рынка труда для иностранных рабочих означало бы четырехкратное падение средней зарплаты в странах Запада на фоне такого же роста доходов промышленных рабочих в странах третьего мира. А потому, во избежание мировой революции, Запад заинтересован в том, чтобы получить эту рабочую силу частично в виде готовой продукции (низкотехнологичного «отверточного» производства) и за счет переноса на территории слаборазвитых государств «грязных» в экологическом отношении и просто опасных производств.

Этот миф выглядит гораздо убедительнее и действительно может быть поверен практикой. Западные транснациональные компании и в самом деле предпочитают использовать именно такую стратегию минимизации собственных издержек, перенося не требующее высокой квалификации производство на территории стран третьего мира и оставляя на своей территории, в основном, разного рода КБ, дизайнерские конторы и, разумеется, центры управления всем этим хозяйством. Во всей этой схеме есть лишь одно исключение: недавнее расширение ЕС на Восток, допустившее в «Шенгенское соглашение» сразу 80 миллионов «людей низшего сорта». Но это так, частности, подтверждающие общую тенденцию. Тем не менее, складывается впечатление, что и здесь враги глобализации либо искренне заблуждаются, либо сознательно вводят в заблуждение свою целевую аудиторию.

Экономическая обоснованность переноса «грязных» и «отверточных» производств на территории соседей была доказана еще Рикардо еще в начале XIX века. Если турецкие рабочие согласны собирать французские Renault за полтора-два доллара в час, то нет никакого смысла собирать эти автомобили силами французских рабочих, которые меньше, чем за двадцать евро даже на забастовку не пойдут. Можно, конечно же, сколько угодно говорить о том, что страна де лишается стимулов проектировать и собирать собственные машины и, таким образом, обрекает саму себя на технологичное прозябание и вечную зависимость от Запада. Но можно сказать и по-другому.

Для того чтобы разработать и построить даже относительно простенький автомобиль Golf-класса, недостаточно просто усадить за кульманы три десятка инженеров и дизайнеров. Для этого, в первую очередь, нужно вложить минимум полтора миллиарда долларов только в НИОКР. Строительство заводов для изготовления комплектующих и сборочных производств влетит еще примерно в такую же сумму. Обучение одного высококвалифицированного рабочего стоит до десяти тысяч долларов, инженера – до тридцати тысяч, топ-менеджера – до ста тысяч. Сколько лет пришлось бы затратить туркам, чтобы построить автомобиль Golf-класса, если бы Турция решила сделать это сама? Ровно столько же, сколько пришлось затратить на это немцам, если вести этот счет от первой самоходной повозки Карла Бенца. Фактически, граждане Турции, Румынии, России и десятков других слаборазвитых стран, взявшихся за отверточную сборку, получают все эти технологии в кредит. Вместо того чтобы продолжать ездить на бастардах отечественных автопромов, они получают возможность купить западный автомобиль, который не намного дороже отечественного ведра с болтами, но на порядок качественней. Более того, производители этих ведер, неожиданно столкнувшись с настоящей конкуренцией, тоже начинают интенсивно модернизировать свои морально устаревшие ведра. Да, это по-прежнему ведра, но «теперь с оцинковкой!», как говорит господин Якубович. Лишний раз напоминать о том, что включение страны в международную систему разделения труда приносит ее гражданам дополнительный доход и усиливает ее экспортный потенциал (турецкий Renault Clio/Symbol стал лидером продаж в России в своем классе), очевидно, излишне.

Да, за это нужно платить. Нужно платить урбанизацией и разрушением патриархальной культурной среды, темпы которых значительно опережают естественные. Нужно платить загрязнением воздуха, отравлением вод, секс-туризмом, эпидемией самоубийств, наркомании, СПИДа. Но платить действительно нужно. Потому что у арабов есть замечательная поговорка: «Человек! Возьми от жизни все, чего ты хочешь. Но заплати за это настоящую цену». И выбирать должен каждый из нас. В конце концов, индусы веками живут в нищете и прекрасно себя чувствуют. Кое-кто из американских миллиардеров охотно с ними поменялся бы.