В очередной раз перечитывая текст выступления Александра Григорьевича, приходишь к одному и тому же выводу: каша. Недоваренная, прокисшая, набитая жмыхом бессмыслиц и бросающихся в глаза противоречий, и сдобренная банальными рассуждениями о благе трудящихся каша. Лукашенко, замахнувшийся ни много, ни мало — на артикуляцию белорусской национальной идеи, фактически не смог построить ни одного связного периода, постоянно отвлекаясь на частности и импровизируя на темы плоских идей, явно приходивших ему в голову непосредственно по ходу прочтения речи. Красной нитью в его выступлении прослеживалась только одна мысль: удержаться.

Для того чтобы оценить все великолепие речи Лукашенко, достаточно прочесть всего один абзац: «Поэтому марксистско-ленинская, консервативная, либеральная идеология в разной степени, но должны быть присущи нам. Да и в некоторой степени были присущи. Чего–то больше было, чего-то меньше. Но, если взять в чистом виде нынешний неолиберализм, то, конечно же, он нам, нашему народу, с нашей толерантностью и менталитетом меньше всего подходит или, точнее сказать, вообще не подходит».

Самой большой нашей бедой является даже не то, что мы живем в условиях диктатуры, естественным путем эволюционирующей в сторону тоталитаризма. В конце концов, старшему поколению, как мудро отметил Александр Григорьевич, не привыкать, а поколение молодое в силу повышенной ментальной гибкости имеет все шансы привыкнуть. Самое страшное состоит в том, что наши вожди сами толком не знают, чего они хотят.

Владимиру Ильичу, Иосифу Виссарионовичу и даже Никите Сергеевичу все было, в принципе, ясно: первый хотел построить первое в мире государство рабочих и крестьян с дальним прицелом на мировую революцию, второй едва не перевел вопрос уничтожения мирового империализма в практическую плоскость, а третий видел цель своей жизни в «догоне и перегоне» Америки, а также в решении жилищного вопроса. Таким образом, люди мучались, умирали и гнили в лагерях во имя идеи, не только четко поставленной, но и постепенно воплощаемой в жизнь. Да, эта идея была сродни воздвижению Вавилонской башни: абсолютно иррациональная, но все же ласкающая в равной степени гордыню и вождей, и последних дворников.

Во имя чего мучаемся мы?

Очевидно, что Лукашенко пока не может предложить массам мобилизующей идеи, ради которой десять миллионов человек могли бы не только смириться еще с несколькими десятилетиями страданий, но и воспринять эти «временные трудности» с энтузиазмом и воодушевлением. При всей наивности белорусского электората, ему нельзя отказать в элементарном здравом смысле: даже дураку понятно, что небольшая страна (и опыт Ирака доказывает это в очередной раз) не может постоянно существовать в режиме «осажденной крепости» и при этом рассчитывать на сколько-нибудь значительный рост материального благосостояния своих граждан.

Более того, неспособность определиться со стратегией пагубно сказывается на деятельности творцов экономической политики, то есть, разнообразных министров и депутатов Парламента. Красивое и внушительное словосочетание «многоукладная экономика» в условиях Беларуси означает лишь то, что государственные чиновники не желают отдавать в частные руки государственное имущество и одновременно с этим не могут окончательно придушить коммерческие фирмы, являющиеся выгодным поставщиком взяток, «откатов» и прочих материальных и духовных благ, столь дорогих сердцу каждого бюрократа.

Многоукладных экономик не бывает. Точнее, они бывают, но такое состояние является транзитивным и существует лишь во время перехода страны от социализма к капитализму, либо наоборот. Невозможно задавать «многоукладность» в качестве стратегического ориентира, потому что на деле это будет означать консервацию «переходного периода», а точнее – перманентного кризиса. Это состояние, кстати, уже можно увидеть невооруженным взглядом, полистав официальные статистические отчеты: среди стран СНГ, Беларусь вот уже несколько лет сохраняет устойчиво лидирующее положение по темпам роста цен, по доле убыточных предприятий, но ВВП страны, как ни странно, продолжает расти, хотя продажи, падают, а количество безработных — увеличивается.

Ничего странного здесь, на самом деле, нет. Просто у правительства нет ориентира, ради достижения которого оно могло бы поступиться каким-либо важным показателем. Есть задание: удержаться, оно и держится, в меру сил и талантов балансируя над пропастью.