Кризис идеологии

Кризис идеологии

Информационные технологии, которые, казалось бы, являются идеальными инструментами для манипулирования массовым сознанием, ставят современное государство в очень неудобное положение. Как бы ни старался очередной агитпроп привить населению хотя бы базовые представления о разумном, добром и вечном (в понимании очередного генсека, разумеется), результат всей этой работы остается, как и прежде, нулевым.

Вот и сейчас, выступая на очередной бесконечной пресс-конференции по поводу назначения очередного чиновника в штатском на очередной государственный пост, Александр Григорьевич сетует на бедственное состояние идеологической работы с населением. “Отказавшись от старой, советской идеологической системы, мы пока не смогли выстроить новую”, — горестно заявил глава государства, перебрасывая полковника Пролесковского с должности генерального директора агентства БЕЛТА на должность заместителя главы своей администрации. Ничего странного здесь нет и, по большому счету, Александру Григорьевичу грех жаловаться: точно такие же “экзистенциальные” проблемы испытывает сейчас и выкованный из железа Владимир Владимирович, и взращенный на гамбургерах и барбекю младший из семейства Бушей. По всей видимости, Лукашенко просто обманывает сам себя, отождествляя понятия “идеологической работы” (то есть, “промывания мозгов”) и “создания идеологии” как таковой.

Во-первых, идеология — не самосвал и даже не токарный станок. Ее нельзя сконструировать в канцелярской тиши чиновничьих кабинетов. Идеология — это система идей. Идей, произведенных на свет десятками мыслителей, подвизающихся в области философии, этики, религии и даже чистой математики, которым наши товарищи в штатском, при всем уважении к их оперативным навыкам, мягко говоря, не чета. Идеи, знаете ли, не создают за гарантированный оклад денежного содержания, спецпаек и вещевое довольствие.

Во-вторых, идеология — это не пионерская речевка. Ее нельзя втолковать избирателю за время 45-минутного выпуска “последних известий”, даже если эти сеансы разъяснительной работы повторяются по три раз в день и семь дней в неделю по трем государственным телеканалам и сети проводного радиовещания. И вот здесь мы подходим к самому интересному. Если вдуматься, то выйдет, что все мегаватты титанических усилий и сотни миллионов долларов, затрачиваемых на создание системы электронных “промывателей” мозгов, на самом деле, тратятся впустую. Ценная валюта и человеческая энергия уходят, словно вода в песок, не принося никакого результата, как раз потому, что никакого результата быть просто не может именно в силу специфики воздействия на обывательские мозги выбранного медиума.

Принято считать, что ТВ и FM-вещание (если внести поправку на нашу специфику, то словосочетание “FM-вещание” стоило бы заменить на прилагательное “проводное радио”, но это не суть важно) являются идеальными средствами для манипулирования массовым сознанием. Очевидно, что это не совсем так. Электронные средства массовой информации можно с успехом использовать лишь для манипулирования массовыми эмоциями, создавая нужный заряд бодрости/ненависти перед очередными выборами или, скажем, битвой за урожай. Тонкость в данном случае состоит в том, что эффект такой манипуляции является краткосрочным, закреплению не поддается и, что крайне печально для манипулятора, каждая новая попытка манипуляции требует все больших затрат энергии.

Ведущие телепрограмм, даже если это какая-нибудь официозная “Панарама”, вынуждены поддерживать высокий темп передачи информации, скатываясь к коротким штампам и эмоциональным характеристикам (как правило, невербального характера) объекта информационного сообщения. То есть, времени на утомительное разжевывание идеологических максим просто не остается: все прекрасно понимают, какая это сила — пульт дистанционного управления. Советские теленачальники пытались решить эту проблему дублированием программы “Время” по всем трем каналам телевиденья, но, опять же, как показала практика, без особого успеха в долгосрочной исторической перспективе.

То есть, еще одна тонкость заключается в невозможности навязать массовой аудитории сеанс промывания мозгов. Исключением из этого правила являются, разве что, организации и учреждения, в которых практикуются разные степени ограничения свободы объектов обработки: то есть, армия и органы МВД, разного рода пенитенциарные учреждения и другие структуры, позволяющие принудить “личный состав” к просмотру и прослушиванию теле- и радиопрограмм специального назначения. В случае же с гражданским населением, такой вариант не проходит практически никогда: программу “Панарама” смотрят, в лучшем случае, телеобозреватели, воспитанные на партизанских традициях пенсионеры, цензоры в штатском и лично Александр Григорьевич, если в это время у него нет тренировки.

Если же свободы переключения каналов не существует, то варианты все равно остаются: представители великого советского народа, жившие в районе интенсивной работы станций электронного глушения, не зря создали нам репутацию самого читающего народа в мире.