Стадо без пастыря

Стадо без пастыря

Оппозиция не устает разочаровывать. Провалив парламентские и президентские выборы, политический андеграунд, теперь это уже ясно, успешно завалил и кампанию по выборам в местные Советы. Пора ставить вопрос ребром: а есть ли у нас вообще оппозиция?

Восемь лет назад мало кому известный депутат Лукашенко стал всенародным Батькой отнюдь не благодаря неиссякаемому потоку демагогии, как это принято считать, а потому, что смог с помощью предельно простого набора утверждений сформулировать нужды и чаяния основной части белорусского электората: взяточников – под суд, старикам – пенсии, экономику – на уровень 1913 года. Не размениваясь на скучную ученую болтовню, он всего за каких-то полгода создал себе практически неисчерпаемый запас личной популярности. Даже сейчас, когда заряд общественного энтузиазма иссяк и плавно трансформировался в тупую прострацию, высокий рейтинг, заработанный Лукашенко в первые годы своего правления, продолжает работать на президента.

Конечно, сейчас этот стратегический запас обнаруживает тенденцию к некоторому усыханию, но это мало отражается на динамике падения курса акций общественно-политических объединений и партий, именующих себя оппозиционными. Молчаливое подавляющее большинство, еще совсем недавно боготворившее своего самого народного президента, просто пополнило собою ряды неприсоединившегося меньшинства.

Речь идет, в первую очередь, о беднейших слоях населения, скромные потребности которых в течение первых семи лет правления Лукашенко находились в зоне особого внимания чиновников его правительства, а после девятого сентября 2002 года вдруг резко переместились на задний план. Эти люди, впервые за всю свою жизнь, с изумлением обнаружили, что молчаливая лояльность сама по себе больше не является талоном на бесплатную пайку из оскудевших закромов Родины. Выяснилось, что государству, вообще говоря, наплевать на проблемы запущенных заводов и убыточных колхозов. Вопрос “колбаса или свобода” как-то сам собой ушел с повестки дня: вслед за свободой у людей отобрали и колбасу.

Тем не менее, партии, которые, вроде бы, кровно заинтересованы в мобилизации этой части электората, до сих пор демонстрируют свою неспособность предложить ему хоть какую-то более-менее внятную идею, на платформе которой можно было бы сплотить это весьма разнородное и в идеологическом, и в социальном плане большинство. Во всяком случае, идеи свободы, равенства и братства уже давно не покупаются избирателем.

Конечно, свою роль здесь играет и многолетний страх репрессий, закрепившийся у массового человека на подсознательном уровне, и его чудовищно заниженные личные потребности, которые еще совсем недавно можно было удовлетворять, не отвлекаясь от дивана, и, конечно же, информационная блокада, кольцо которой становится все уже. Система перераспределения национального дохода в пользу малообеспеченной части населения, поощрявшая экономическую пассивность и наказывавшая любую попытку пробиться наверх, надолго закрепила в умах людей простое правило: не высовывайся и благополучно доживешь до пенсии, а уж твои счета мы как-нибудь оплатим.

С другой стороны, ведь точно таким же образом можно охарактеризовать обывателя, проживающего в любой другой произвольно взятой западной стране: массовому человеку вообще мало чего нужно от этой жизни. Разумеется, с соответствующей поправкой на исторически сложившийся уровень благосостояния. Но в то же время, любая “антинародная” инициатива буржуазного правительства, становясь достоянием общественности, моментально наталкивается на бурю общественного негодования, выражающегося в оккупационных забастовках, сидячих акциях протеста и поджогах муниципальной собственности. Опять же, в зависимости от исторически сложившихся традиций.

Что же делает нашего избирателя таким особенным? Почему даже сейчас главным пропагандистским лозунгом отечественного агитпропа продолжает оставаться нехитрый девиз “от добра добра не ищут”? Почему видное простым глазом снижение уровня жизни, усугубление личной несвободы не ведет к росту народного возмущения? Почему, образно выражаясь, тесто не убегает из горшочка? Очевидно, что ответ на эти вопросы лежит на поверхности: в нашем тесте не хватает оппозиционной закваски. Точнее говоря, этой закваски нет вовсе.

Беларусь – еще относительно молодая страна и политическая культура в широких народных массах пока, увы, не прижилась. Возможно, именно поэтому “оппозиционером” и вообще “политиком” у нас может считаться даже молодой человек, нарисовавший на заборе какое-нибудь незатейливое граффити, содержащее утверждение, в краткой, но доступной форме диффамирующее главу исполнительной власти. К сожалению, далеко не все понимают, что оппозиционный политик – это не столько критик общественных устоев, сколько представитель интересов определенных социальных групп. Политик – это человек, способный внятно сформулировать эти интересы, донести их до сведения властей с парламентской трибуны или с танковой брони и вступить в кулуарные торги с целью воплощения своих требований в жизнь. При этом желательно, чтобы политик имел за своей спиной не только общественную поддержку, но и хорошо развитые партийные структуры.

Если принять во внимание все указанные условия, то оппозиции в ее буквальном смысле у нас действительно нет: есть группы граждан и отдельные лица, лишь претендующие на статус соответственно членов и лидеров оппозиционного движения. Проблема состоит в том, что пока их претензии сродни актерским потугам Кисы Воробьянинова, с переменным успехом изображавшего из себя отца русской демократии.

Дело здесь, разумеется, вовсе не в информационной блокаде оппозиции, о которой не устают твердить ее лидеры. И Декрет №5, ограничивающий права граждан на проведение митингов и шествий здесь тоже ни при чем. В конце концов, не помешал ведь польской “Солидарности” времен молодого Валенсы режим военного положения, введенный престарелым генералом Ярузельским. Скорее, речь идет о том, что оппозиция пока не вполне понимает, какие именно слова хочет услышать ее электорат и с какой ее частью она хочет работать (ведь понятно же, что не существует партий для всех – “для всех” бывают только проститутки). Выражаясь на бизнес-новоязе, политики еще не определились со своей “целевой аудиторией” и, подобно многочисленным “магазинам на диване”, без разбора пихают ей любой лежалый товар в наивной надежде, что хоть кто-нибудь чего-нибудь да купит. Не покупают.

Попытки предвыборной горизонтальной интеграции тоже не спасают ситуацию. Можно сколько угодно говорить о наглой фальсификации результатов президентских выборов 2001 года, но количество народа, пришедшего в ночь с 9 на 10 сентября к зданию минского Дворца профсоюзов, уже само по себе является свидетельством горячей поддержки, оказанной единому кандидату от оппозиции Гончарику. Группа поддержки из трехсот-четырехсот человек – явно маловато для кандидата в отцы нации. И только не нужно ссылаться на ОМОН и декрет президента за номером 5: все гораздо сложнее. Или проще.

В этой стране, к сожалению, не действуют механизмы, исправно работающие в какой-нибудь Франции или Бельгии. Если в более-менее стабильных или на худой конец консолидированных на базе общенациональной идеи обществах формирование межпартийных коалиций действительно выдает в итоге сумму сторонников разных политический партий и группировок, то у нас создание шатких блоков из давно перессорившихся диванных партий приводит лишь к усугублению противоречий и дальнейшей потере голосов избирателей. Ну, не могут Киркоров и Шевчук петь дуэтом, а даже если и смогут, то их совместный CD все равно никогда не станет “платиновым”.

Какой же выход может быть из этой печальной ситуации? Не хочется быть категоричным, но, скорее всего, придется взять на вооружение исторический принцип большевиков: перед тем, как строить дивный новый мир, будущую строительную площадку нужно самым решительным образом расчистить от обломков несостоявшейся политической системы. Наши партии – далеко не зубастые пираньи, а Лукашенко – пока еще не робкая овца, забредшая на водопой. Десяток мелких игроков, даже объединенных в стаю, никогда не совладает с политическим Голиафом, потому что, сблизившись на расстояние хотя бы метра, наши золотые рыбки моментально вцепятся друг другу в плавники, забыв о декларированных общих целях и демократических ценностях. Одержать победу в битве с Лукашенко может только один, но сильный игрок, обладающий мощной харизмой и способный одним махом и двумя-тремя мудрыми фразами получить в свое распоряжение голоса тех шестидесяти-семидесяти процентов избирателей, которых не устраивает нынешний политический режим.

Для того, чтобы ни у кого не возникало иллюзий, хотелось бы уточнить, что имени будущего Давида вы не найдете ни в одном справочнике из серии “Кто есть кто в белорусской оппозиции”: ни одной из ныне существующих партий уже не дано поправить свою репутацию и вновь завоевать доверие избирателей. Очевидно, что нам придется немного подождать, пока на политическом поле не появится новая, пока не известная нам, а потому немного пугающая сила. Известным утешением может служить лишь тот факт, что сила эта не будет ни московской, ни европейской креатурой.