Классик был прав: советские газеты нельзя читать ни в коем случае. Потому что человек, по долгу службы вынужденный читать партийные и президентские боевые листки, рискует не только лишиться сна и аппетита, но и заработать кратковременное нервное расстройство вплоть до потери ощущения реальности происходящего. Хотя на самом деле все очень просто: впервые с памятного августа 1991 в стране царит паника. Очень тихая, но оттого не менее заметная паника.

Эта паника проявляется во всем. В участившихся встречах всенародно избранного ППРБ со студентами ведущих вузов, словно избирательная кампания не закончилась в сентябре 2001 года. В трусливых воплях о сохранении белорусского суверенитета, перемежающихся победными реляциями о неуклонном продвижении вперед процесса интеграции с братской Россией. В неразберихе с иностранными инвестициями, когда правительство одной рукой заманивает в наши болота российских нефтяных шейхов, а другой – деликатно выталкивает российских же пивоваров.

Эта паника проявляется даже в явном стремлении окончательно угнобить недобитых челноков во имя всяческих государственных «торгов», «снабов» и прочих реликтовых отложений социалистической эпохи (да-да: мародеров в наших краях по-прежнему расстреливают без суда и следствия; в крайнем случае, их заставляют делиться, но потом все равно ставят к изрядно обшарпанной стенке). На самом деле нам тоже было бы не худо впасть в паническое состояние, но как-то немного не до того: пока верхи не могут, низам приходится изо всех сил крутиться и на осознание тонкостей политического момента как-то не хватает времени.

Наших вождей, в принципе, можно понять. Если мы смотрим на репортажи с потенциальной линии фронта на персидском ТВД с чувством некоторого наплевизма, то наши бонзы, по всей видимости, уже примеряют ситуацию на себя. Кто-то тайком снимает копии с партийных документов, оригиналы которых придется когда-нибудь сжигать, кто-то запасается чемоданам из итальянской кожи. А кто-то уже прикидывает (из чистого любопытства, разумеется) состав своей будущей банды, которой предстоит освобождать от особо ценных пережитков мещанства пассажиров сверкающих спальных вагонов, которым еще только предстоит отправиться по маршруту Минск-Берлин.